Сатироград - авторская сатира, афоризмы, карикатуры
Сатира | Карикатура | О проекте | Рекламодателям | Контакты | Конкурс

Миниатюры

Из грязи – в князи

Из грязи – в князи

Иван Антонович Токарев уже длительное время пребывал в смятении. Задели его самолюбие!

Все началось с того, что где-то месяц назад ему кто-то с пьяной лавки нагло намекнул на его сомнительное происхождение.
 
– У тебя и фамилия-то!.. Ха-ха-ха! Токарев… 
 
– И что?! – выпучил глаза Иван Антонович.
 
– Ну, как?.. Значит, кто-то из твоих этих… предков был, как и ты – токарем!
 
– Чего это?
 
– А с чего бы тогда фамилия такая?
 
– Гм…
 
– Вон, глянь на Афанасьича: какая фамилия, такая и профессия.
 
Петр Афанасьевич Певцов был певцом.
 
И началось. 
 
Отныне все мысли Ивана Антоновича так или сяк переплетались с тем необычным разговором. На работе были проанализированы все фамилии. Большинство из них, как ни странно, оказались «рабочими»: Помогайкин, Железеев, Чернов, Гайкин, Самогонов, даже Рабочьев нашелся!
 
Измучился Токарев, извелся. Бывало, смотрит на какого-нибудь Серпова и думает: «С чего это он, интересно, Серпов? Никак предки крестьяне?» Но отыскались на заводе и такие, чьи фамилии ввели Токарева в ступор. Принцев, Царев, Королева, Богатых, Величаев, а уборщица вообще – Шереметьева! 
 
Жена Ивана Антоновича чрезвычайно беспокоилась за своего благоверного. Страшно смотреть. Ест через силу, цветочки с зарплаты, как раньше, не покупает, газет почти не читает, за детьми не смотрит, по ночам вскакивает как безумный, весь в поту, взлохмаченный и несчастный. 
 
– Да что хоть с тобой, Ванюша?.. Сам не свой. Посмотри-то, как глазки бегают!..
 
– Ничего… Ничего!.. – выдавливал из себя Токарев, пытаясь заснуть. – Мы еще заживем!..
 
Проносились дни. 
 
Похудел Иван Антонович со своими раздумьями. Пожелтел. Даже как-то в архиве побывал местном в поисках своей родословной, да все безуспешно. И, в конце концов, не выдержал и поделился своими муками с Ефимом Андреевым, давним товарищем. Тот внимательно слушал, правда, едва сдерживая смех, а потом начал утешать несостоявшегося интеллигента:
 
– Да чепуха все это, Вань! Что плохого в рабочем классе?.. Ну, токарь… Ну, рабочий… Чем не угодно? Ты должен гордиться и своим именем, и своей профессией.
 
– Да уж… Тебе хорошо говорить, ведь ты Андреев, а не Токарев!
 
– Да что тебе эта фамилия!.. Вон, возьми министра сельского хозяйства. Ложкин!.. Ха-ха-ха! А ведь министр!
 
– Наверняка бывший рабочий, – угрюмо прошипел Токарев.
 
– Пойми, Иван. Интеллигентами не рождаются, интеллигентами становятся.
 
Не верил Иван. Ни в какую. И как это он раньше не обращал внимания на свою ужасную никудышную фамилию!.. Токарев! Ну, куда это годится?! Ведь это же так заметно! Но неразрешимых проблем не бывает. Конечно. Надо просто придумать себе новую фамилию! Пойти с женой, да и поменять паспорта. Просто как божий день. 
 
Так наступила для Ивана Антоновича новая череда мучительных дней и ночей. Была приобретена записная книжка, в которую он записывал возможные, им же выдуманные варианты.
 
Каждый день, каждый час, каждый миг перебирал он в своей изобретательной голове всякие причудливые и не очень причудливые фамилии, длинные и короткие, смешные и серьезные, и никак не мог остановиться на чем-то конкретном. Наконец, после жесточайшей цензуры осталось всего три варианта. Золотопромышленников, Гениев и Князев. Однако выбрать из трех оказалось не менее сложно, чем из сотни. А вдруг не будет звучать? Или у какого-нибудь работяги есть такая фамилия? Засмеют ведь… Нужно что-то особенное.
 
Пять дней ушло на сложное решение вычеркнуть из сокровенного списка Золотопромышленникова. «Может в паспорте не поместиться!» Да и расписываться неудобно будет. Еще четыре на Гениева. «Это уж чересчур!» Наконец, остались заветные шесть букв, способные, «в этом сомневаться крайне глупо», изменить судьбу человека: к, н, я, з, е, в. 
 
И вот как-то утром, в один из хмурых осенних понедельников, Иван Антонович Токарев стал Иваном Антоновичем Князевым. Этот исторический день нельзя было не отметить. Пригласили гостей. Смущенная и оторопевшая жена приготовила ужин. Веселый именинник дружелюбно всех встречал, приглашая к столу.
 
– Вот видите, – щебетал он перед каждым и показывал свой паспорт, – справедливость восторжествовала. Зачем мне быть Токаревым, если мои предки были… – и, запинаясь, мычал: 
– Ого-го-о-о! Бумага-то врать не будет…
 
Конечно, никто этой бумаги и в глаза не видел.
 
С новым паспортом коренным образом переменилась и вся жизнь его владельца. В домино Иван Антонович с друзьями играть перестал, потому что считал себя выше этого. С работы сразу в ванну – грязь из-под ногтей выбивать. Жена мусор вынести попросит, а он сперва причешется, ботинки почистит, и лишь потом неторопливой походкой выходит на площадку. Начал изучать словарь французских слов, потому как без него в обществе делать нечего. 
 
Много новых забот прибавилось с новой фамилией. 
 
Самогон гнать, конечно, перестали. Это пусть какие-нибудь Железкины гонят, а Князевым это ни к чему. Иван Антонович вместо него купил себе бутылку коньяка, отдав за нее треть своей зарплаты. Выпьет в воскресенье одну рюмку – и хорошо. По утрам вежливо приказал кофе натуральный варить и печь булочки. Вместо любимого «Беломора» в кармане завелся «LM», как полагается, с фильтром… Правда, чтоб им накуриться, надобно пять штук за раз скурить!
 
«Ох, уж мне эти интеллигенты!» – думал втайне Князев. И страдал… Страдал как влюбленный юноша, получивший от своей ненаглядной отставку. Тяжело быть потомком светских образованных людей.
 
С тоской смотрел он во двор, где за любимым деревянным столиком сидели его полупьяные товарищи, правда, с низкими фамилиями. 
 
…Дети остались без учебников и нужной одежды, так как все деньги стали уходить на отца-интеллигента. Не ходить же на завод в старой шапке! Купили кожаную кепи, такую, что весь завод со смеху попадал. Даже стрижку пришлось сменить непоседливому токарю. Без лака в волосах на улицу не выйдет, вот до чего дошло! А как бедная заплаканная жена уснет, так чуть ли не ползком по комнате за пилочкой для ногтей, чтобы как у Пушкина были. 
 
– Сдурел ты, болван, что ли!?. – вопила вечерами жена, заливаясь слезами.
 
– Не понимаешь ты своего счастья, неверная, – отвечал тихо, так, как подобает культурному человеку, Князев. – У нас же теперь такая семья!
 
– Какая семья? Семья сумасшедших! Над нами вся округа смеется.
 
– А ты не слушай никого. Ты – супруга порядочного человека. Стыдно…
 
Супруга порядочного человека, однако, долго не выдержала и через несколько недель уехала с детьми к маме. И остался Иван Антонович один. 
 
Никто на свете, даже с царской фамилией, и на один грамм бы не смог понять, как туго пришлось новоиспеченному интеллигенту! Ни жены, ни детей, ни «Беломора», ни самогонки, ни друзей, ни домино, да вообще ничего!! Разве можно так жить? Только нормальная фамилия и осталась у несчастного токаря, да и ту он уже посмел возненавидеть – столько несчастья эти шесть букв принесли ему. Надоело следить за этими чертовыми ботинками, читать противные французские словечки, вести счет каждой капле этого ненавистного коньяка, говорить коллегам по работе «вы», делать высокомерное умное лицо! Страшно надоело!.. 
 
В два дня Иван Антонович вернулся к прошлой жизни. Съездил за несчастной женой, предварительно написав ей длинное письмо, полное искреннего раскаяния. Достал из шкафа свою шапку, по которой безумно соскучился. В один вечер скурил злосчастный «LM» и купил себе аж семь пачек любимого «Беломора». А на вопрос молоденькой девушки в паспортном столе «На какую будем менять?» уверенно и гордо бросил: «Токарев!»

Клоков Павел
04.07.2013
Нравится

Сатирический марафон

Диалоги из прошлого. Коленька и тёща

Диалоги из прошлого. Коленька и тёща

 

В Юрмале намечался первый концерт Баскова. Позвонила тёща:
 
- Миша, мы с дочей решили посетить выступление Николая Баскова. У меня к тебе будет просьба.
 
- Я не пойду.

23.10.2014
Продолжить чтение »
Subdivision with id does not exist

Записки на туалетной бумаге

Записки на туалетной бумаге

 

В неком царстве, в неком государстве собрал Правитель Большой Сортирный Совет по вопросам ЖКХ и вопрошает советников-сантехников:
-  Ну, что, кореша мои, как народ?
- Брожение в умах наблюдается и тихий ропот, - ответствовали ему унитазные смотрители.
-  Так что же им ещё надобно? Социальные нормы на электричество, воду, газ и отопления мы ввели?
 

15.01.2014
Продолжить чтение »



Забыли пароль?