Сатироград - авторская сатира, афоризмы, карикатуры
Сатира | Карикатура | О проекте | Рекламодателям | Контакты | Конкурс

Вестер Владимир

На заводе

Тот, кто работал на этом заводе, наверняка помнит: Безенчук Сергей Адамович. У него кличка была Безя. О нем так и говорили: «Наш Безя!». А другие – не совсем так, но похоже: «Наш Сергей Адамович! Наш Безенчук!».

Еще была на заводе курительная комната. В этой курительной комнате собирались сотрудники завода с одной целью: покурить. А заходили партиями. По двадцать человек. От каждого цеха выделялась такая специальная партия. Несколько раз в сутки. За этим строго следили. Но еще строже следили за тем, чтобы Безенчук был в каждой партии. Так и говорили:

- Это кто же у нас на заводе курит без Сергея Адамовича Безенчука?

Его поэтому чаще других пускали в курительную комнату. В составе каждой партии от каждого из шести цехов. Вот несколько раз в сутки формируется такая партия. ( Ее в те времена называли «отрядом» или «колонной».) А после двадцать человек в полном составе идут покурить. А впереди – Сергей Адамович. И, как всегда, в зимних теплых ботинках, больших брюках, таком же пиджаке, но без шапки. И сразу при виде его со всех сторон вопросы, вроде таких: - Эй вы, мужики! Вы куда? Вы покурить, что ли?

Курили, надо сказать, все дружно. По-настоящему. Если уж двадцать человек возьмутся, то очень дружно могут покурить. Могут и прикурить дать друг другу. Спичечный коробок достать, затем спичку, а после чиркнуть этой спичкой по этому же коробку. Первая не загорится, так можно повторить. А как все прикурят, то шумят потом, кашляют, смеются. И тут же рядом – Сергей Адамович. Он стоит и вежливо объясняет разницу между папиросой и сигаретой. И вся партия замолкает и его внимательно слушает. Интересно!

И в самый разгар своего объяснения доставал Безенчук из своего кармана желтый прокуренный мундштук, громко его продувал, сплевывал в угол и спрашивал:

- А это вот у меня что такое?

И сам же недвусмысленно отвечал:

- Это у меня мунд-штук.

И все кивали, соглашались. А как можно было не согласиться с тем, что это такое у Безенчука?

А докуривали как! Как докуривали! Спокойно, солидно и по-товарищески. Сергей Адамович всегда следил, чтобы каждый мог именно по-товарищески докурить. Солидно. А тот, кто не по-товарищески и не солидно, тот даже и докурить не успевал. Он куда-то девался. Безмолвно терялся в едком дыму. Пропадал за синей завесой, под потолком заводской курительной комнаты. А бычок оставался. Человека нет, а бычок есть.

Они, надо сказать, эти бычки регулярно оставались. От каждой партии. Хотя гасить об каблук их нельзя было. Их и за ухо нельзя было класть хотя бы и в погашенном состоянии. А также в нагрудный карман пиджака. Строго запрещалось прятать их и за зеркалом над рукомойником. Об этом тоже все знали. А если кто этого не знал, то мог легко узнать у Сергея Адамовича. Он-то наверняка знал, как надо с бычком обойтись.

Тот, кто работал на этом заводе, все замечательно помнит. Намного лучше, чем тот, кто никогда на этом заводе не работал, под землю не спускался и не делал изделий в шести огромных цехах. И никуда курить не ходил. Он даже не помнит, что Сергей Адамович Безенчук однажды сперва докуривать бросил, а после и курить. И как его ни уговаривали, как ни просили, он твердо на своем стоял: «Все, мужики, бросаю!». Так и сказал: - «Хорош! Накурился!». И бросил. И тогда его куда-то наверх перевели, где выпускались ножницы и оконные шпингалеты. Но долго он и там не задержался, и след его потерялся. А на заводе с тех пор каждый курит тогда, когда ему вздумается. Не реже, правда, нескольких раз в сутки. Почуяли люди свободу.

ВСТРЕЧА

- Василий! Васька! - кричал у себя в кабинет Кулагин, хлопая по плечу небольшого брюнета с чрезмерно худым загорелым лицом, в сан​далетах на босую ногу и в поношенной матерчатой бейсболке. - Ты откуда, черт босой? Какими судьбами? Это ж надо! Догадался! Нашел! Небось по коридорам-то походил, а? По этажам-то побегал? В двери-то настучался, а? А?.. То-то! Ну, Васька! Здорово, бейсболка! Полный приезд!

- Саша...- Голос у загорелого был тих, мягок, почти нежен. - Как же я тебя долго искал... А ты вот где...

- Ну, Васька!— шумел Кулагин. - Ты даешь! Сколько лет! Ты дво​рик-то хоть помнишь? А эту самую... ну как её?... Наташку Семено​ву? Эх, юность! Эх, молодость! Широкие были денечки! Не то что теперь. Канцелярщина! Власть! Какой кабинетище, видишь?…Это же целое государство!.. Ну ладно. Ты садись, рассказывай. Что ты? Откуда?

Брюнет ссутулился и сел. Некоторое время, не мигая, он смотрел на Кулагина; затем, отчего-то смутившись, опустил глаза и стал смо​треть на свои ноги.

- Ну не молчите, господин Вася, в кабинете у господина Саши, - иронически потребовал Кулагин. - Выкладывай все! Кто ты теперь? От​куда?

- Как бы тебе объяснить…- Брюнет поднял глаза. – Ну… оттуда я,— сказал он и почему-то кивнул на окно. - Ты понимаешь? Я, Саша оттуда.

- Да все мы, Васька, оттуда, а некоторые отсюда! - опять обрадовался Кулагин и тут же закричал: - Ну ты чего? С неба ты, что ли? С не​ба ты? Так бы и сказал! Так бы и брякнул! Эх, Вася, Вася. Ну ты такой забавный Вася! Ты в школе еще был шутник. Я хорошо-о-о запомнил, как ты, поганец, па​пиросы свои курил в техническом шкафу. Сознайся: курил ведь, черт в бейсболке?

- Саша...- Брюнет теперь не смущался и смотрел на Кулагина уверенно и спокойно. - Я столько справочников перерыл. Я столько мест обзвонил. Мне давно не до шуток. Да и с какой стати я должен шутить у тебя в кабинете?

И вот тут Кулагин отчего-то вздрогнул.( «Он это… чего? Зачем? И в самом деле?… Нет, быть не может!») Вздрогнув, он оглянулся на огромное распахнутое настежь окно.

За окном открывалась небесная ширь. Жаркая, громадная и почти бесцветная, она тяжело накрывала район, переживший еще одно свобод​ное утро...

На лбу Кулагина выступил пот.

- Да брось ты, - проговорил он. - Что ты мне тут, как школьнику, в самом деле...

Он мотнул головой, схватил со стола какую-то бумагу, прило​жил её к лбу и застучал пальцами по столу.

- Я мысли, Саша, твои понимаю, - вдруг быстро и горячо загово​рил брюнет. - Я все хорошо понимаю. Ты — практический человек. Твоя фамилия золотыми гвоздями к двери приколочена. За тобой - отрасль целая, огромный район, инновационный банк и почта с телеграфом. Я отчетливо понимаю, что мы с тобой не виделись почти двадцать лет... Но и ты меня должен понять!

- Что я могу для тебе сделать? - негромко и отчужденно про​изнес Кулагин.

- Саша! Ты должен меня к людям вернуть.

Кулагин промолчал.

- Да, Саша. Я тебя очень прошу.

Кулагин сухо кашлянул, уставился на герб на диске телефонно​го аппарата; после спросил:

- Как ты хочешь, чтобы я это сделал?

- Это ты знаешь лучше меня.

- Так, значит, к людям...- Кулагин повернул голову так, чтобы не видеть глаза приятеля. - Ну что ж, дело важное. Но… только это не ко мне. Лучше б тебе через дверь, налево от меня. Там Колька Державин. Вот это к нему... Да ты его помнишь. Помнишь? Ну, Колька Держава... Да-да, тот самый. Прыщавый. Одно ухо большое, а другое маленькое. Бездарь, подлец, но крепко учился... задницей брал. Он на сырой нефти поднялся и на Семеновой женился. Особняк в Кун​цево, псарня. Он на свои деньги церковь построил. Вот он всё для тебя сделает. Ты только ему заранее позвони. Ты ему скажи так: «Здо​рово, Держава! Меня к тебе Кулагин направил». Он тебя и вернёт. Хочешь к людям, а хочешь еще к кому. Ему-то какая разница? Ему-то вернуть и забыть. Ему раз трубку поднять, так он тебя, куда хочешь... Вот так, Василий Николаев, товарищ школьный. Приятель... Так как, ты го​воришь, туда… Как ты говоришь, на небеса-то попал?

- Как попал, спрашиваешь? - Брюнет встал и, обогнув обширный Кулагинский стол, приблизился к широкому окну кабинета. - А вот так и попал, - глухо сказал он. - Как к тебе, как к этому твоему Державе. Как раньше к другим попадал!

Он отделился от пола и, широко раскинув руки, вылетел в окно, распахнутое в огромное и жаркое июльское небо.

12.05.2013

Страница автора »

Нравится

Сатирический марафон

Коммунальные грёзы

Коммунальные грёзы

 

Квартира поражала своим размахом. Семь комнат распашонкой от широченного, как проспект, коридора. И в каждой — по хозяину.
 
В первой комнате жила девушка Лиза, жгучая красавица, весьма похотливая особа. На мужиках погорела, аборты, то да сё. Теперь она мечтала о тихом семнадцатилетнем мальчике. В уюте обжитой коммуналки его можно было бы не спеша обучить искусству любви.
 

30.10.2014
Продолжить чтение »
Subdivision with id does not exist

Диалоги из прошлого. Коленька и тёща

Диалоги из прошлого. Коленька и тёща

 

В Юрмале намечался первый концерт Баскова. Позвонила тёща:
 
- Миша, мы с дочей решили посетить выступление Николая Баскова. У меня к тебе будет просьба.
 
- Я не пойду.

23.10.2014
Продолжить чтение »



Забыли пароль?