Сатироград - авторская сатира, афоризмы, карикатуры
Сатира | Карикатура | О проекте | Рекламодателям | Контакты | Конкурс

Аулов Алексей

Потом были вообще горькие строки:

«Ещё грядут бои и перемены.
Прольётся кровь из наших вскрытых жил.
Моей свободе — море по колено.
Я прожил жизнь, которую не жил.

В себе раба и труса презирая,
я — не в дороге — в поисках борща…
Не страшен суд, который не прощает,
а страшен — не умеющий прощать.

Набраться б сил — пускай не Геркулеса —
а просто бабки Дарьи из Сурков,
перетерпеть себя в цепях прогресса
душой, что в шрамах двадцати веков!..

Да, Человек ( согласен), это — гордо
в единстве Духа, Сына и Отца!
…Я упаду своей небритой мордой
в колючий дух сосны и чабреца…»

Одно накладывалось на другое, и родилась эта антиода. Мой первый поэтический сборник «Доверие» вышел в 1992 без «идеологического стержня».

Эх!
(Антиода)

Эх, товарищ, эх!
Тут подошёл ко мне один
и,
как глухой через дорогу,
кричит:
—За?! Ну?!
—Да!!! —
Гаркнул я ему
с полной отвесностью. —
Занудал ты меня!
Выступлю.

Шипионские вракосочетания
свинксов
из службы хозбезопасности —
не по мне.
Я боюсь,
что из этого зала
актов полного и глубокого
удовлетворения
моя речь пойдёт
в нумера нашей
богдыхановски-жёлтой
печати.

Как можно говорить
о новом мышлении товарищей,
которые старого столько накопили,
что правнукам
на три жизни хватит?!

«Рождённый пить,
любить не может», —
справедливо утверждает народ.
Это моё мышление в дырах,
как наша история,
в белых пятнах.
Но я латал
и буду латать его
жаждой справедливости.

Если бы меня попросили
охарактеризовать
одним словом
тапёрную музыку
нашей жизни,
то и поецом не будучи,
я прошаляпил бы:
КАКЖИВЁШЬДАНИЧЕГО!

Классики учат:
чтобы говорить кратко,
надо иметь в запасе жизнь.
А у меня её никакой.

Если выкинуть
искусственные удлинители
очередей,
что, как черви
после тёплого дождя,
ждут "приглашения
на рыбалку",
то что останется?

В наш век, когда,
окружённые средой, интеллектуалы,
бороздят
целину вселенья;
когда выдаётся
невероятное за очевидное
в изначальной
неприсказуемости одного и другого;
когда невозможно поменять
шило на мыло
(неужто ушло на пузыри
перестройки?!)
а молчание — на золото;
когда
прыщемия инициативы
кроит рубашки
для своего народа с нарочито
длинными рукавами
на случай возможности
памятных узелков;
когда горожане
исходят минутами мычания
по крупной
и рогатой говядине, —
всплывает в памяти,
предсказанный
Мережковским,
Бес Конца.
Неужели он прав?!
Конечно же, нет.

Но чем крыть эту злобу пня,
выросшего на поляне нашей
выкорчеванной веры?
Чем крыть
вредни от философии
только что отзвучавших монолохов?

Вы должны видеть,
как эти
хвостуны и хвалявы,
одев смогинги,
сделав зигзаг у дачи,
пророчат снова
круговую порубку.
Они,
выходя на эту трепуну,
на это поле врани,
помнят, что лижачего не бьют,
и потому говорят себе:

"ПАН — ЛЮБОЙ ЦЕНОЙ!"

Пусть я покажусь вам
пьянистом и хламастером,
смешком прибитым скорбионом,
я отрежу:
СЕНКЬЮ АЖ ВЭРИ МАТЧ!

Не надейтесь,
что выйду из себя,
как некоторые —
из кабинета начальника.
Я имею свой угол зрения,
а свой угол
тупым не бывает.

Тех осмотр, говорите вы,
а этих,
что специально поднимают такие
околологические проблемы,
которые никакой Наум
не пойдёт решать...
А если и пойдёт,
то ограничится
(как первая русская Дума)
постановлением
об оранжерее и прачечной
для студенчества.

А теперь давайте опустимся
из заоблачного далёка истории
к зачатым и воспитуемым
в грехе нашим детям.

Знаете ли вы,
что от дет садика "Чук и Чек»
до нашей ОЧЕНЬ СРЕДНЕЙ школы,
где выбрейкивающие
пионеры
и,
обременённые
косметическими перегрузками ,
комсомольцы уводятся
в мир знаний от реальностей дня, —
лес — пустой!
Ёлки-палки!

Я боюсь,
что синица гласности запалит,
в конце концов,
море нашего трудового энтузиазма;
а хор "неформалов"
снова выйдет с "Дубинушкой",
мечтая о стерхе
осознанной необходимости.

Я — против кумонизма!

Я настаиваю гдлянуть
не только на самого Гдляна,
но и на авральские моря,
на наши судноходные реки!

Мы скоро все утонем
в экскрементах
над страдалицей-природой.
Кому от этого будет ленче?
Кому не будет
НЕБА ЖАЛКО,
если оно сгорит на костре
цивилизации
вместе с нашей
уже пылающей
совестью?
Кто отсидится в бункере
и споёт пришельцам из космоса,
что дым отечества был сладок и приятен?

Весь этот коопиум —
не для народа,
этот ущербный процесс
демокритинации
с повешенными
обесятельствами
разбитного грехализма
давайте оставим
элипной эхономике.

Завпредный плов сладок.
Завпредуйте педальгогикой и медодикой,
но помните:
дети — не саженцы,

распустятся —
плодов не принесут.

Зачем им думать и делать,
если за них думают и делают?
Достаточно научиться
поднимать ложку
и наращивать её вес
по мере роста потребности.

Позавчера
в "Театре одного вахтёра
и зрителя"
был поедельник
на самом дне рождения
Гоши Ребранта.

Трестнув и закусив
цыплёнком в кабаке,
разгоревались, что раньше
жили-били
за зрение совести
и называли это
дружбой
между неробами.

— Яго? — Спрашивали
премьерние.
— Да. — Отвечали
Бени фиксные
и экскурсировали в
вытрезвитель
"Семь пьяниц на неделю".

Они глупше всех
изучили этот спец-раёк,
увеличивали ему собой
свал с вала.
Они способствовали
росту чувства ломтя
на дефицицной основе
труженикам ночного бдения.

Если кто-то из посетителей
пытался оторваться
от коллектива,
он тут же слышал:
"А вещи, Олег?!"
И, не смотря на то,
что тютюну — табак,
получал прикурить.

Здесь не просили:
"Спаси наши уши!
Не бросайся неолухизмами!"
И если во гневе
называл сморителей
контрачикосами,
то только вредил себе.

В момент по телепайту
межогородной связи
сообщалось на работу,
и за это петушествие
посетитель отдавал
деньги за обслуживание,
тринадцатую зарплату,
премию,
очередь на квартиру,
летний отпуск
и счастливую семейную жизнь.

Как видите,
есть мне и ей,
моей совести,
что сказать,
о чём погоревать.

На регулярных
питьниках и закустках,
где всё едино
а потому гласно,
где процветает плюйрализм,
каждый исходит пьяной
истомой
эпохамно тварить и паучать,
вспоминая про...
изведения Сталина.

В прозовом свете
обеспокоенности
кладутся в морочные зубы
экстремизма
из ряда вань выходящие
журавлисты,
подержанные народом
депутаты.
Торопятся
полуфабриканты и завгавы
продать танки
теневой эхономики
за рубеж.

Будет!
Засиелись, —
могинщики перестройки!
Зааэропортовались, —
бухалтеры и крадовщики,
приседатели и подпивалы!
Социализм не зря говорит:
"Как похлопаешь, так и полопаешь"
Каждому — досье почёта
вместо
срамнительно большого количества
мнедалей
"В ЧЕСТЬ
НЕПРЕКЛОННОГО
ВОЗРАСТА"!

Я не приемлю закона
подающего бутерброды.
Не надо держать
за семью печалями секреты
икономыслящих
дегенералов
и шавок мономаха,

бровадных столинистов
номенклавиатуры
и юбочных
притворных поэтов,
пересмежников и
всякочников,
нуждных
людей из НКВЖД
и моностерств
кутилизации культей
наличности.

Мы хотим знать всё,
а не только цену
обворовной
промышленности.

Мы видим что прёт налог,
что дорожает маней фактура,
но не боимся.
Всё это —
тары бар у бара «Тар».

Мы преступили рубликон
универмафии,
мы прорублили окно в
Европу,
чтобы не укрекали нас,
мол,
со щитом — а в нищете.

Ильично
я никогда не скажу:
"США, Борис!"

Я всегда поддержу египтян,
вещающих:
«Иск Ра — не губ чека.
Он — вечен».

Сколько написано
про...
рабские участки бесоповалов!
Сколько направили
чрезвычайные
засланцы-троечники
по этапам большого пути,
ссылаясь на народную,
якобы,
мудрость:
"Один в поле не воет!"

Выкиньте хромометры.
Сверьте часы
и скажите каждый себе:
"ПЕРЕСТРОЙ-КА!"
…Эх!

...Много лет назад,
когда была написана эта антиода,
было модным повторять горбачёвское
"процесс пошёл".
Не знали, ни он, ни мы,
что процесс пойдёт
и превратится
в похоронную процессию
по перестройке и СССР,
но чувствовали...

Страница автора »

Нравится
Сатирический марафон

Коммунальные грёзы

Коммунальные грёзы

 

Квартира поражала своим размахом. Семь комнат распашонкой от широченного, как проспект, коридора. И в каждой — по хозяину.
 
В первой комнате жила девушка Лиза, жгучая красавица, весьма похотливая особа. На мужиках погорела, аборты, то да сё. Теперь она мечтала о тихом семнадцатилетнем мальчике. В уюте обжитой коммуналки его можно было бы не спеша обучить искусству любви.
 

30.10.2014
Продолжить чтение »
Subdivision with id does not exist

Диалоги из прошлого. Коленька и тёща

Диалоги из прошлого. Коленька и тёща

 

В Юрмале намечался первый концерт Баскова. Позвонила тёща:
 
- Миша, мы с дочей решили посетить выступление Николая Баскова. У меня к тебе будет просьба.
 
- Я не пойду.

23.10.2014
Продолжить чтение »



Забыли пароль?